|
|
|
 |
 |
|
| Музыкальных проектов |
3605 |
|
| Музыкантов |
10435 |
|
|
|
|
|
|
|
|
Чак Ангри Отходная молитва любви, казавшейся нам вечной. Проза. | 2004 |
Читали: 127 | Отзывы: 0
Отходная молитва любви, казавшейся нам вечной.
Там в холле мало было народу, а те что были - им до нас и дела небыло никакого. Фильм, судя по всему был на троечку. У меня на такие вещи нюх. Жаль, что только на такие – думаю я.
Мне немного не по себе. Незнаю, как себя вести, приходя в кино с бывшей женой. Она красивая. От нее хорошо пахнет. Правда, может быть черезчур сильно. Она всегда мало пользовалась косметикой и духами. Ей это не требовалось. Сейчас она слегка напряжена. Я чувствую. И я ее понимаю. Она просто не знает, как вести себя приходя в кино с бывшим мужем.
Это моя была дурацкая идея, В годовщину свадьбы встретится. Я не говорил, что это причина встречи, Но она поняла.
И вот мы сидим в холле,недалеко от правого входа в кинозал, за одним из круглых столиков. Передо мной коктейль "Звездные войны" и билеты на мелодрамму. Перед ней рюмка водки и подставка с салфетками, которую она постоянно теребит.
Мы сидим, смотрим друг на друга, на людей вокруг и кривляемся. Я стараюсь выглядеть непринужденно и спокойно. Мне хотелось, чтобы эта встреча нам обоим казалась чем-то само собой разумеющимся. Но с небольшим подтекстом. Вот я и вел себя якобы легко и непринужденно. Говорил чепуху. Посматривал по сторонам. Играл с ней глазами и улыбками да гонял соломинкой лед в бокале. Она, как всегда в подобной ситуации, начинала завихряться как-то. Нести околесицу. Неловко, но напористо шутить, говорить разные провоцирующие вещи, острить как-то агрессивно. Пыталась быть другой, какой хотелось самой себе выглядеть. Ну и в результате и была самой собой – сумасшедшей и самовлюбленной. И красивой конечно.
А время тянулось медленно и эта канитель никак не кончалась. Она говорила про свою Японию. Про сливовое вино, про общежитие, про морскую капусту, спрессованую в листы и как ее едят. Я шутил, как мог. Она говорила про своего брата, которого отправили в камандировку на камчатку и как он вернулся и у него был сломан нос. Я смотрел на ее нос и сосал из трубочки. Она говорила про японца, которому давала уроки русского, а его жена приревновала японца к ней. У меня кончился коктейль, остались ледышки. А она его даже как мужчину не воспринимала. Он ей в пуп дышал. А сеанс все не начинался. И мне показалось , что меня заставили сделать все это. Лучше бы она молчала. И смотрела мне в глаза.
Но она все говорила и говорила и постоянно смотрела по сторонам. Выпив свою водку и коктейль она немного расслабилась и тогда ее по настоящему понесло. Теперь она накланялась вперед, губы ее красиво открывались и закрывались, глаза блестели и она жестикулировала чуть больше чем требовал ее рассказ, грозя сшибить на пол бокал или салфетницу. Я ее знаю. А я как всегда не мог понять, что с этим делать, кроме как слушать и улыбаться там, где стоило. Ведь я сам все это придумал. Сам предложил встретится. Ей казалось мне нравится ее слушать. Так и было все десять лет, которые мы знали друг друга. Ее не особенно волновало, что происходит на всамом деле. Ей казалось, что все хорошо. Или как-то еще, как ей казалось. А когда оказывалось плохо или так, как было на всамом деле, она удивлялась и сердилась. Думаю ей становилось стыдно за собственную глупость и она запросто могла послать все в жопу. Она начала говорить про каких-то там японцев, пригласивших ее на горнолыжный курорт, и как там было здорово, и как она сьежжала с горы на сноуборде, очень быстро и боялась мчаться и боялась упасть. А я немог понять, что происходит, зачем мне знать всю эту чепуху про ее японских друзей, когда мы любили друг друга столько лет, может быть и сейчас любим, но почему-то разводимся. Неужели нам и вправду не о чем говорить, кроме как об этих дурацких японских лыжах… Я уже перестал улыбаться. Просто смотрел на нее молча, трогая пальцами пустой стакан и ничего не понимал из ее рассказа. А она все говорила и говорила и ей нравилось говорить, ей нравилось, что ее слушают.
Возможно ее просто давно никто не слушал.
- Подожди – сказал я неожиданно для самого себя – Я уже устал слушать это… Ты никогда не умела интересно рассказывать…Особенно такие длинные истории…
И она наконец замолчала. Совсем замолчала. Закрылась. Поверь, я не хотел вот-так…Раздался мелодичный перезвон и всех нас вежливо пригласили на просмотр. Очень кстати.
Мы молча сели на задний ряд, молча дождались, пока погаснет свет и в наступившей тьме Киану начал неохотно влюбляться в Шарлиз Терон. У них все начиналось с недоразумения, а шло к большой и сладкой любви на фоне осеннего Нью-Йорка. У нас все было как-то наоборот. И каждый в темноте знал, что в жопу этот фильм, никому он не нужен, что это только повод, чтобы хоть что-то прояснить относительно нас. Но все как-то не так пошло. Какое-то недоразумение. Глупо я себя чувствовал смотря фильм и не видя его. Зато я видел боковым зрением ее суровое лицо, напряженные брови и сердито сомкнутые красивые губы и понимал, что опять облажался, но у меня выбора небыло.
Недосмотрев фильма мы ушли.
Наша ноябрьская ночь была куда холодней и неприглядней, чем та в которой мы оставили Киану с Шарлиз. Хотя она заболела смертельной болезнью и страшно мучилась временами, красиво там у них было, черт возьми, в их ноябрьском нью-Йорке. В их сладком ноябре… И ее было почти не жалко. Нам было намного хуже.
Я вез молчавшую жену домой. Сам молчал всю дорогу. Уверен, нам все еще было, что сказать друг другу. Много чего у нас было, что стоило сказать, но никто немог и рта раскрыть. Будто умерло что-то и мы молчанием подтверждали этот скорбный факт.
Похороны сердца.
Траурная месса, приуроченная ко второй годовщине безвременно заворачивающегося от смертельной болезни брака.
Отходная молитва любви, некогда казавшейся нам вечной.
Было двое. Стали Я и ОНА. Я вез ЕЕ домой к ее жизни, чтобы затем уехать спать в свою. Рулил молча и знал конечно, что все правильно. Иначе и быть не могло. Когда все на всамом деле кончено, такие грубые повороты происходят с особенной простотой и непредсказуемым изяществом. Совсем не так, как там, в осеннем Нью-Йорке. Совсем не так как хочется. Совсем не так, как нужно. Это была слишком пошлая идея – в годовщину свадьбы встретится. Реальная жизнь подобных пошлостей не прощает.
Почему ты? – со слезами спрашивает она почти уже возле дома.
Почему ты? – думаю я , смотря прямо перед собой на дорогу.
Почему я снова пытаюсь разобраться во всем…Если я даже не хочу этого. Для нее самой? Да ведь она все одно смеяться станет…Ей нет нужды понимать меня – она чувствует. У нее это лучше получается. А когда мысли и чувства вступают в противоречия, у нее начинает болеть голова и тогда жди неприятностей.. Она слишком эгоэстична для счастливой любви. Мне ее даже немного жаль сейчас. Но в конечном итоге все равно. Она поступает так, как проще. Может захлебываться от любви, а может, если захочет, и глотку перерезать. Я ее знаю. Она не любит отдавать, не любит выслушивать. Она не может становиться на чужое место. Зато она может любить… когда захочет. Ей нужна эта чертова любовь. Я это знаю. Я это вижу в ее глазах, полных молчаливых слез.
Извини, дорогая, я снова облажался,
но такой любви
у меня
нет.
©Дальневосточная музыка |
|
Обсуждение
Страница: (1 из 0) |
|
|
|
|
|
