|
|
|
 |
 |
|
| Музыкальных проектов |
3605 |
|
| Музыкантов |
10435 |
|
|
|
|
|
|
|
История Дальневосточной музыки
Алексей "Чума" Гришин. История владивостокского рока от Алексея Гришина
Страница: < назад 1 2 3 4 5 6 вперед > (2 из 6) |
|
Тогда я выдвинул ей версию о том, что кто-то мог разбить стекло ногой, и предложил еще проверить ноги. Тетенька быстро ретировалась и вскоре нарисовалась опять с дикими извинениями. Потом все заснули. Проснулись мы рано утром все в том же вагоне. Мы были на подъезде к Чугуевке. Немного повалявшись на нарах, стали собирать манатки и, потому как паровоз остановился, направились к выходу. На вокзале нас должна была ждать военная тачка, но ее не было и пришлось ждать автобуса, но и он отсутствовал. Местные жители с недоумением разглядывали группу волосатых людей. Затем к нам подошли местные алкоголики с вопросом: "Сколько бутылок водки влезет в футляр из-под баса?". Мы были не в курсе. Немного потусовавшись на вокзале мы решили отправиться в Чугун пешком. По дороге нам попался шаровый автобус и мы кое-как добрались до нужного места. Немного потусовавшись дома у чугуевского Лехи, поев и поболтавши с его мамой, мы отправились в местный районный Дом Культуры. Дорога была далека до невозможности, но нам повезло, мы достигли цели! В РДК мы познакомились с ребятами из местной группы "Вторжение" и даже немного порепетировали. Звук был как на концерте имени Второго сентября. Так как концерт должен был проходить на площади с памятником Ленина, народ стал потихоньку вытаскивать аппараты на улицу. Когда все почти отстроили, вдруг пошел дождь и пришлось все эти дела затаскивать обратно в клуб. Всем было весело. Аппарат мы поставили в зал и звукотехники принялись за отстройку оного. Тем временем " The Stranger" и "Вторжение" мирно тусовались в зале, предназначенном для занятий бальными танцами. Все прикидывались покруче, чтобы ошеломить публику. Наконец начался концерт. Первыми выступали ребята из "Вторжения". Взяв мою гитару, гитарист вышеуказанной группы нашел ее расстроенной в прямом смысле этого слова. Так как время поджимало он решил играть на своей. Все шло хорошо, но на половине их выступления вырубилась половина аппарата. Я пошел настраивать инструмент в комнату для бальных танцев. Наконец "Вторжение" наигралось и на сцену вышли мы. Из-за поломки аппарата (должен сказать нам никогда не везло со звуком) эхо в зале стало еще более заметным и нам пришлось под него подстраиваться. На половине нашего выступления наверху началась дискотека. Кто-то крикнул: "Ай-да на дискотеку!" - и больше половины зала смыло потоком попсы. Мы доиграли программу для оставшихся и на этом концерт было принято считать оконченным. Затем мы отправились в бар, который открыли специально для нас и больше никого не пускали. Там мы попили четкого горячего кофе, еще бутылку не помню чего, поговорили за жизнь, за музыку и отправились обратно в зал, где заработала поломанная часть аппарата. В зале мы дали еще один концерт (качество звука заметно улучшилось). Потом мы пошли в репетиционную "Вторжения" и выпили пол-литра разбавленного спирта без закуски, а возвратившись в зал продолжили свой музыкальный угар. Некоторые из нас уже стали отсекаться и уходить в конец зала, где они ложились на стулья и засыпали в странных позах. К утру мы были подобны выжатым лимонам и за завтраком клевали носом. Лехин сосед, какой-то десовый летчик (потому что ходил постоянно в комбезе и портупее с кобурой, а также пьяно перся по Death’у), предложил пойти к нему поспать, и, кажется, первым к нему зашел Каркасс, а мы тем временем вышли перекурить в коридор. Вскоре дверь, в которой недавно исчез Каркасс, открылась и на пороге появился еще более, чем прежде, уквашенный летчик по прежнему одетый в кобуру и произнес что-то типа: “Кто следующий?”. Следующим оказался Вил. Мы же с Фрэшем подумали, что тот чувак уже расправился с Каркассом и решили лучше к нему не ходить. А вечером мы покинули п. Чугуевка все на том же паровозе. Взглянув на наши билеты, мы обнаружили тот факт, что троим из нас придется ехать во втором вагоне, а остальным в восьмом. Угарев с этого прикола, мы стали загружаться в вагоны, но обнаружили недостачу Фила. Оказалось, что он курил за углом траву с местными людьми. Поезд тронулся и Фил успел на него в самый последний момент. Поскольку мы с Филом и Каркассом расположились во втором вагоне, то для общения с остальными нам пришлось на время перебраться в восьмой. Мы взяли все свои манатки и поперлись. У меня плохо получалась ходьба по узким коридорам, потому как я тащил с собой большую сумку и гитару в прямоугольном футляре. Да, нам было трудно, но мы все-таки достигли цели. В восьмом вагоне мы припили бутылку хвойной настойки и немного покурили тамошней травы, выйдя, естественно, в тамбур. Возвратившись в вагон Thrash стал забивать еще один косяк. Тут место напротив занял полицейский, который был не на службе и поинтересовался: "Вы что, бедные студенты?". Thrash, забивая косяк: "Не-а, мы богатые музыканты." Полицейский сказал: "А-а-а..." - и больше мы его не слышали. Тем временем неупотреблявший Какрасс сидел как стекло, налабывая какие-то крематориевые песни. Вскоре мы двинулись обратно, нарвавшись на каких-то десеров, с которыми и загасился, сублимируясь, наш death’овый Каркасс. Его еле оторвали от новых знакомых. В тамбуре два пьяных соседа по вагону грузили нас каким-то бредом по части того, что у нас по-любому должна быть с собой акустическая гитара. и что мы всяко-разно обязаны сейчас же залабать какой-нибудь музыки. Видно, чуваки были слишком пьяны и не знали чего требуют. И потому, пославши их, мы отправились спать. Проснулись мы утром на родном вокзале
Конец of part four
Part five
После всех наших, хоть и немногочисленных, но зато веселых похождений, мы решили увековечить наши темы для потомков. Сначала мы пробовали писаться у себя, но у нас не хватало микрофонов, зато было достаточно просто фонов. Немного пострадав и записав несколько тем, мы решили писаться у группы "Beatfoot", проживающей в ДКЖД. Так как время поджимало, восемь тем были записаны за шесть - шесть с половиной часов, включая все накладки. Запись получилась, конечно, не ахти какая, по сравнению с мировыми стандартами, но это лучше, чем писаться у себя при отсутствии звукооператора. Это было для нас великим событием, дух которого не передашь ни коим образом. Через некоторое время знакомая Каркасса (тогда еще одного из нашей группы) журналистка Женя решила взять у нас интервью для радиопередачи "Саквояж". Ну, мы явились всей бригадой к ней домой, обсудили разговор и принялись за дело. Во время интервью мы вставляли много мычащих и экающих звуков между словами и вообще не врубались, о чем говорить. Но что-то, вроде, из этого получилось. Правда, не известно что, потому как интервью мы не слышали. Наконец настало время нашего очередного выступления все в том же "Рок-кафе" - 18 ноября. В зале стоял невыносимый холод и лежал снег, потому что пара окон была разбита. Мы вышли на сцену: я - в зеленых бархатных штанах, Олег - в шортах, Фил - в плаще, а Каркасс - в каркасске. Звук тогда был не очень понятный, но зато было очень весело, потому как под сценой тусовалось много пьяных чуваков, и когда я, лабая соло из "Кровавого легиона", подошел к краю сцены наклониться, один из них стал самоотверженно хватать мою гитару и чуть не порвал струны. Затем вышеуказанный чувак залез на сцену и подошел к Филу, пытаясь помочь ему в игре на клавишах. Фил дико отбивался от него одной рукой, умудряясь другой играть, и кричал в микрофон фразу типа: "Уйди отсюда!". Когда чувак отвалил от Фила, ему очень пригляделись барабаны, и он принялся залезать на помост, но тут пришел кто-то из обслуживающего персонала и увел того чувака. В тот вечер в зале была очень теплая атмосфера, и по этому поводу я весь концерт улыбался. Со стороны, наверное, можно было подумать, что у меня что-то не порядке с головой, а так как я был в кепке, то сама собой напрашивалась мысль, что я напялил ее на голову, чтобы не съезжала планка или что-нибудь в этом духе. Из зала, то и дело доносились возгласы старых филовских дружбанов типа: "Фил! Делай красиво!" - или что-то в этом роде. Под сценой началась невероятно прикольная тусовка. Всем было весело, несмотря на мороз. После того, как мы отыграли около девяноста минут, нас попросили залабать еще, что мы с радостью сделали, после чего нас обозвали "монстрами хард'н'хеви Владивостока". Далее все было как обычно, за исключением того, что мы в этот день не пили. Только один фиг весело было.
Конец of part five
Part six
Примерно в это время к нам в ДВИСТ подселили команду, играющую какое-то подобие бита, и нам пришлось делить помещение на двоих. Все наши тусовки прекратились еще раньше, потому что в актовом зале была какая-то выставка и все такое. Занимались мы теперь с утра до обеда три раза в неделю. Иногда на репетиции не приходил Фил, по причине работы, и Thrash по причине учебы. Была ужасная жуть и холод. На подходе был фестиваль "День Beatles", и мы разучили их тему "Twist And Shout", коверкая ее на свой тяжелый лад. В ней было три аккорда. Интересная вещь. Иногда к нам заходила журналистка Женя и прогоняла какие-либо свой гаммы, употребляя при этом фразы типа: "Земля круглая..." или "Как вы мне все дороги!", непонятные для среднего обывателя. Однажды я сидел в каморке совершенно один, полабывал на гитаре, что-то мудря, когда заявилась Женя. Я был с дикого бодунища, потому как накануне выпил немерное количество пива и умудрился нажраться. Мы с Женей немного побеседовали и, так как нужно было идти, направились к выходу. Когда мы подошли к двери, отделяющей наше крыло от института, обнаружилось, что она заперта. Мне, вдруг, стало очень весело и я сказал, что мы останемся здесь ночевать. Женя испугалась и стала говорить что-то типа: "Надо что-то делать!", но я думал о чем-то ином и, когда до меня, наконец, дошел ее голос, я направился вниз по лестнице и открыл окно через которое мы и вышли. Затем мы немного пошлялись по городу, где нас чуть не сбил автобус. Я поинтересовался в "Souzpechati" насчет свежести зубных щеток, и мы разошлись по своим делам.
Вскоре наступило 8 декабря, "День Beatles". Мы с Филом пришли в ДКЖД часам к одиннадцати. Фестиваль должен был начаться в 19:00. Мы не суетились. Попили пивка, поговорили, покуражились, Фил принялся мастерить из серебряной пластиковой ленты какие-то нашивки на куртку клавишника "Beatfoot", я попросил его смастерить и мне что-нибудь, чем он и занялся. Когда он закончил, на моей куртке красовалась серебряная перевернутая звезда спереди и слово "FUCK" сзади. По ходу дела появлялось и исчезало пиво, много пива. Фил бродил в своем концертном плаще по всему зданию. В зале люди колдовали над аппаратом. К началу концерта я был уже никакой от выпитого пива. Приперся Юрик Гордин и, увидев мое никакущее состояние, налил мне бренди и сказал, что оно меня отрезвит. Выпив этого бренди я вообще попутал и к началу концерта шарахался по залу и коридорам. к нему прилегающим, здороваясь со всеми с выражением ума на лице. В зале в это время начался фестиваль. Когда объявили наш выход, я незамедлительно вылетел на сцену и принялся подключаться. Я был так занят, что не понял, что бы это значило, когда из зала стали кричать: "Отойди!". Оказалось, что перед нашим выступлением должны были прокрутить клип битлов. Я ушел. Когда я вернулся, ведущий передачи “Час о кино”, который являлся конферансье этого феста, рассказывал толпе какую-то бредовую биографию нашей группы. Я подкрался к нему сзади незаметно и принялся самоотверженно строить всяческие ужасные рожи и подставлять рога разных степеней ветвистости к его голове. Народ в зале, кажется, уссыкался. Затем конферансье свалил и мы принялись нарезать металл. Сначала прокатил “Make a Step!”, но что-то не вкатил саунд. То ли из-за того, что аппарат действительно похабно звучал, то ли из-за того, что в связи с чрезмерным потреблением алкоголя у меня возникла аномалия слуха. После каждой темы я что-то орел в микрофон. Говорят, даже матерился и вообще не врубался в то, что мы играем. Зато зал взрывался аплодисментами и всем все нравилось. Отлобав еще “Soul Saler” и “Кровавый Легион” мы стали удаляться со сцены. Фил обвинил меня в лаже, а я снимал корки с лицедеев, угарающих за кулисами. Затем я торжественно заявил, что обреюсь наголо и пойду заниматься гоп-стопом, параллельно распустив слух о распаде Stranger’а. И, страшно страдая, уехал домой. А на следующий день у нас было намечено выступление в рок-кафе. Проснувшись утром с величайшего бодунища и в страшных душевных муках я отправился пить пиво. Немного успокоившись, все-таки решил зайти к Вилу имея цель помириться. Ну, короче, все у нас срослось и вечером все встретились в рок-кафе.
Конец of part six
Part seven
По прибытии нам пришлось долго ждать Каркасса и Thrash'а. Thrash явился грустный, так как накануне, во время пьянки, он забыл бас в буфете ДКЖД. Бас пришлось позаимствовать у группы "Карамазов байк" и впервые за все время мы играли, не заботясь об имидже. Thrash выступал в джинсах, вместо шорт. Мы играли с душой, которая может быть только после "вчерашнего", но без энергии, и выступление прошло попсово и незаметно. Когда мы уже сидели в (если это можно так назвать) гримерке, туда заявились три барышни, который позже будут фигурировать в описании наших дальнейших похождений. Одну из них звали Анна и мы вместе по детству играли в песочнице. У двух других были очень озабоченные лица. Это были неразлучные подружки Настя и Ира. Как выяснилось, Аня, заметив нас на сцене, повела их знакомиться с нами. Thrash незамедлительно вырвал бутылку пива из рук одной из них и пригубил, на что Фил сказал, чтобы они не обижались, так как ему, Thrash'у, очень плохо после "вчерашнего". Мы немного поболтали и, так как было поздно, стали расходиться.
Однажды меня и Thrash'а Настя и Аня пригласили потусоваться на явочной хате. Хата располагалась на Хабаровской в квартире на двух хозяев. Соседи были дебильными - семья старых, диких наркоманов. Мужчину звали Салипуп, а его бабу - Пальма. Когда мы зашли, они сразу же подняли кипиш. Как выяснилось, ни одна пьянка в этой квартире не проходит без вызова милиции. Так было и на этот раз. Обычай, сами понимаете. Зайдя в Настину комнату, мы организовали небольшой столик. Все чинно, при наличии высокоградусных напитков и закуски. Поначалу мы мирно разговаривали и вливали в рот вышеуказанные напитки. Затем мы с Thrash'ем стали мучить гитару, орал магнитофон. Когда началось самое интересное, дверь в комнату стала дергаться, и из-за нее доносились крики, большей частью состоящие из мрачной ругани. Салипуп тарабанил в дверь топором и кричал, что всех убьет. Голая Аня носилась по комнате. Меня выбросили из окна на мороз и ветер, сказав: "Беги, вызывай милицию", - что я и сделал. Добежав до первого попавшегося таксофона, я набрал 02, но так как ничего дельного по поводу местонахождения дома, номера его и квартиры я сказать не смог, выезжать они отказались и тогда я назвал дежурного нехорошим словом, дежурный грязно выругался. В это время старый наркоман и зек Салипуп ворвался в комнату с топором в руке, схватил Олега за золотую цепь на шее и вышвырнул его в коридор в одних носках. |
|
|
История Дальневосточной музыки
Алексей "Чума" Гришин. История владивостокского рока от Алексея Гришина
Страница: < назад 1 2 3 4 5 6 вперед > (2 из 6) |
|
| |
|
|
|
